Ананских Владимир Васильевич

Ананских В.В.В 20-х числах июля 1962 года я был вызван в отдел кадров Военно-политической Академии имени В.И. Ленина. Были уже сданы государственные экзамены и выданы дипломы и значки об окончании Академии. Но мы ждали вызова в Кремль на прием выпускников академий. Такие встречи тогда были традиционными. От нашей группы на встречу были названы 3 человека, в том числе и я.

Но в отделе кадров мне показали телеграмму, в которой значилось, что я должен немедленно прибыть в часть. Телеграмма была подписана: «Командир части”. Я был заочником академии и занимал должность заместителя начальника политотдела ракетной дивизии стратегического назначения. Меня это несколько озадачило, и я сделал предположение, что мои начальники уже знали, что я сдал госэкзамены и прохлаждаюсь здесь.

По прибытии в часть гор. Ромны я узнал, что командир несколько дней как с группой специалистов – ракетчиков убыл в командировку. Куда, никто не знал, но все были уверены, что дивизия готовится к передислокации и, видимо, далеко. Строили предположения (но это только в узком кругу), что это может быть Куба, Индонезия или Вьетнам. Всякие разговоры о передислокации приказано было пресекать. На всех совещаниях одним из главных вопросов был вопрос о сохранении военной тайны. Каждый офицер давал подписку о неразглашении тайны даже близким людям.

Учеба в Академии, 1962 г. В дивизии стали появляться новые офицеры. Людей, скомпрометировавших себя в чем-то, в списки не включали. Для меня прибавилось много новых задач. Необходимо было подготовить партийные документы к сдаче (учетные карточки коммунистов и т.д.). Заготовить все списки не только политработников, но и всех коммунистов по определенной форме. Во всех партийных и комсомольских организациях проводить собрания, а также собрания личного состава. И везде главные вопросы: укрепление воинской дисциплины, сохранение военной и государственной тайны.

Специальной машиной мне пришлось ехать в город Умань, где стоял наш ракетный полк и сдавать там партийные документы политотдела дивизии. (Этот полк оставался на месте и не выезжал).

Дивизия формировалась по новым штатам. Так появился у нас медико-санитарный батальон, которого раньше не было. Начали формировать другие подразделения, где открывались должности для гражданских лиц. Многим женам офицеров захотелось ехать вместе со своими мужьями. Они были согласны на любые должности: поваров, прачек и т. д.

В конце августа, начале сентября управление дивизии сконцентрировалось в порту гор. Севастополь. Из района расположения порта никому не разрешено было выходить. Везде были посты. Московское начальство в форме генералов и адмиралов контролировало прибытие и размещение военного контингента, и погрузку его на корабли. Нам выпало грузиться на теплоход “Адмирал Нахимов”. Этот теплоход когда-то принадлежал Германии и обслуживал линию Гамбург-Нью-Йорк. Его первое название “Берлин”. В 1945 году его потопили в Балтийском море наши корабли. Затем его подняли и восстановили. Теплоход огромный с тремя палубами, ресторанами, барами, плавательным бассейном, кинозалом и т.д. Сейчас этот лайнер лежит на дне Черного моря в районе порта Новороссийск (так трагически он погиб столкнувшись с другим Советским кораблем).

Перед погрузкой на корабль и выходом в море мне все-таки удалось написать небольшое письмецо Тамаре и отправить его с одним из работников особого отдела, которым был разрешен выход в город. Куда еду я еще не знал, но догадывался, как и многие другие. Но писать об этом было нельзя. Нельзя даже писать где мы находимся.

14 сентября 1962 года письмо было отправлено, как я полагал, закодированным. Я писал: “Здоровье мое хорошее. Каждый день занимаюсь гимнастикой. Настроение хорошее. Правда, немного не хватало мне денег. Но мы обходимся без них. Почти каждый день кушаем виноград. Отдых мой проходит хорошо. Все врачи хорошие. За главного врача у нас сейчас Иван Васильевич, а я и отдыхаю и в то же время являюсь его заместителем”.

Виноград должен показать Тамаре, что мы на юге. Ивана Васильевича Пшеничного она знала. Он был начальником политотдела, а на корабле начальником эшелона.

Уже не помню, какого числа ушли на корабле из Севастополя. Но в своей записной книжке писал 19 сентября 1962 года, что мы проходим мимо Сицилии. Карта маршрута представлена ниже.

Маршрут в далекую страну

На корабль погрузились и отошли ночью. До этого все свое обмундирование сняли и упаковали (кто в чемоданы, кто в вещмешки), и получили гражданское платье: костюмы, рубашки и ботинки. Сначала это выглядело забавным: нет ни одного военного. Но солдаты почему-то все были в клетчатых рубашках. Но костюмы (а нам выдали шерстяные) на Кубе не только не понадобились, но и оказались совершенно не нужными. Да там и в рубашках, особенно с рукавами, находиться было нельзя.

На корабле была проведена разъяснительная работа, что мы – сельско-хозяйственные работники. А так как их было на корабле более 2 тысяч человек, то был установлен строгий режим: на палубу выходить только ночью, да только тогда, когда нет встречных кораблей.

Корабль, вмещающий по нормам около тысячи человек, был забит до отказа. Первой преградой для нас был пролив Босфор. Помню, что мы его проходили рано утром. Все корабли, подходящие к Босфору, встречает лоцман. Этот лоцман на небольшом катере подошел и к нашему кораблю, где его встречал капитан корабля Николай Антонович Соболев. Тогда был установлен в Турции карантин на перевозку определенных грузов. Вот лоцман должен был проверить и груз. Все пассажиры в это время были предупреждены и находились в каютах, твиндеках, трюмах. Капитан корабля проводил гостя в свою каюту и приготовил для него подарок. В подарке были, как мне сказали, коньяк, икра и что-то еще. Лоцман был доволен подарком и груз не проверял. Затем, уже, пройдя Дарданеллы, нам стало свободнее, когда вошли в Средиземное море. А до этого мы прошли Мраморное и Эгейское море. Оба моря оказались очень спокойными. Как озеро или река в период тихой погоды. Мы проходили ночью Мраморное море. Само ее название завораживает. А если к этому добавить Принцевы острова, которые омываются этим морем, то это еще более добавляет романтики. Южная ночь! Очень темно и тихо. Ярко блестят звезды. А над самым горизонтом раскинула свой ковш Большая Медведица, напоминая нам о Родине. Ведь это наше северное созвездие.

Очень спокойно и Эгейское море с его Греческим архипелагом.

19 сентября 1962 года

Проходим мимо Сицилии. Южный ее берег в огнях. Там и маяки, и огни кораблей, и свет поселков. За бортом тихое Средиземное море. Но оно добавило нам и тревог. Усилен режим нахождения на палубах личного состава. Здесь много военных кораблей, подводных лодок, главным образом американских. Только ночью можно выйти из каюты и подышать свежим воздухом.

20 сентября прошли мыс Бон. Очень душно. Все прилипает к телу. И хотя на корабле есть бассейн для морской воды, но он пуст. Ведь мы совершаем не круиз вокруг Европы. Целый день море было спокойно, только вечером начало качать наш корабль. Встретили несколько кораблей, стараемся себя не обозначать. В каюте у меня прохладно и Сергей Панфилович наслаждается этой прохладой.

Когда распределяли каюты для размещения офицеров, солдат, женщин, то лучшие каюты на верхней палубе достались старшим офицерам управления дивизии, а также отдельным женщинам – женам офицеров. Но в этих каютах размещалось по 6..8 человек. Отдельную каюту на двух человек получил Иван Васильевич Пшеничный и Семен Денисович Бурдо – начальник особого отдела дивизии. Когда распределили каюты, то оказалось, что для меня нет места. Тогда капитан корабля Соболев сказал, что для меня он отдает его резерв: каюту для двоих этажом ниже. Так я оказался в этой каюте, пригласив к себе Сергея Панфиловича Осипенко – ответственного секретаря партийной комиссии политотдела дивизии. Но у него (Осипенко) обязанностей на корабле не оказалось, а мне приходилось день и ночь работать, как заместителю начальника эшелона. Практически всю текущую работу приходилось осуществлять мне: проводить совещания с активом, инструктировать, проверять выполнение установленных правил, разбираться со случаями нарушения дисциплины и т. д.

Осипенко С.П., Ананских В.В., Бордо С.Д., Куренной И.И.Но все равно, при прохождении Средиземного моря чувствовалась близость Сахары, Африки. Очень влажный воздух. Море спокойно. Все эти обстоятельства (жара, соблюдение маскировки, ощущение близости других стран, нервозность, какая-то непонятная угроза) породили тревогу и разочарование отдельных жен офицеров, ранее не ведающих, что их ожидает. И первую такую тревогу показала жена инструктора политотдела майора Швырева Н.В. Люся Швырева. Оказалось, что спокойного путешествия быть не может и разочарование от того, что поехала с нами.

22 сентября был очень неспокойным днем. Справа по борту был виден Испанский остров Альборан. В 22 часа начали проходить Гибралтар. Пришлось нервничать, принимать меры, чтобы ни кто не выходил из кают. Но все обошлось благополучно. Пролив очень широкий. Это не то, что Босфор, где оба берега были хорошо видны и даже лица людей. При проходе через Гибралтар встретилось чье-то пассажирское судно. Оно все светило огнями иллюминаторов, не то, что наш корабль с закрытыми иллюминаторами.

Сегодня перед ужином чуть-чуть выпили в каюте, где размещались Александр Михайлович Тернов – полковник, главный инженер дивизии, Василий Илларионович Пацар – полковник, начальник тыла дивизии. Вместе со мной там был и Осипенко.

Сразу же после ужина Осипенко ушел в каюту спать, а я все кручусь. Сейчас 5 минут новых суток. Вышли в Атлантику. Только что пришел от Ивана Васильевича Пшеничного. Он вместе с капитаном корабля Николаем Антоновичем Соболевым вскрыли пакет. Как и предполагалось – пункт прибытия Гавана.

Кстати о питании. Нормы питания были установлены для нас как для периода боевых действий. Одинаковый паек для солдат и офицеров. Такие же нормы и для женщин. Но для офицеров, кроме того, выдавался дополнительный паек: масло, печенье, консервы.

Офицеры и женщины питались в ресторане теплохода, где каждому был выдан талон с указанием номера стола и места (как на курорте). Но женщинам доппаек был не положен. Посовещавшись с офицерами, решили: не есть же доппаек отдельно от женщин, а выдавать его на общий стол.

24 сентября 1962 года.

Вот уже второй день идем в Атлантике. Вчера свободно гуляли на палубах, а сегодня решили ограничить движение на них: с утра уже встретились 2 корабля, ведь рядом Канарские острова. Ничего примечательного нет. Кругом безбрежная ширь океана. Только изредка вдалеке бултыхнется туша касатки, да бессменно парит альбатрос, следуя за кораблем. Хотя какое-то разнообразие в этот пейзаж вносят две маленькие птички, каким-то образом попавшие на корабль, да голубь.

Идем уже в первом западном часовом поясе. Разница с Родиной уже 4 часа.

Сегодняшний день для меня необычный. В этот день родилась моя доченька. Вчера, Танюша, я выпил за твое здоровье в правительственной каюте лайнера “Адмирал Нахимов” у представителя Семичастного – Дмитрия Федоровича. Как видим, работники особого отдела КГБ находились на каждом корабле. Я был там вместе с И.В. Пшеничным и С.Д. Бурдо. Приятно было выпить прохладное сухое вино, которое получали по норме персонал корабля.

25 сентября 1962 г.

Наконец раскачало наш корабль. Всю ночь и день дует сильный западный ветер. Очень большие волны. Качка корабля сразу уменьшила количество гуляющих по палубе. Я чувствую себя хорошо, аппетит хороший. Но стало свежо. Не ожидал, что в этих широтах будет так прохладно. Сергей Панфилович уже одел свой пиджак и сказал, что пойдет на стометровку. Так он называл расстояние на палубе корабля, где прогуливались офицеры и женщины, не сломленные качкой.

Плывем уже 10 суток, а еще идти дней 10-11.

27 сентября 1961 года.

ЖараАтлантика без конца и края. Идем к тропикам, чтобы пересечь 20 параллель и далее следовать прямо на запад, на Гавану. Завтра утром будем уже в тропиках. Температура благоприятная. С утра была облачная погода, температура воздуха 23…25оС. Каждый день занимаюсь гимнастикой. А вчера утром занимался под дождем. Ах, как хорошо умыться пресной водой. От соленой воды волосы слиплись, все тело стало клейким. Разница с Родиной уже 5 часов.

28 сентября 1962 года.

В 8 часов 52 минуты по корабельному времени пересекли тропик Козерога. Вот они тропики! Это заметно и по солнцу, палящему нещадно, и по множеству летающих рыбок, выпархивающих из-под корабля.

Все сегодняшнее утро посвятил солнцу и морской воде: загорал и обливался из крана.

Время от времени приходится разбираться то с солдатами, то с офицерами. В целом народ хороший, но отдельные солдаты и даже офицеры допускали элементы недисциплинированности, отказывались идти работать на кухню или выполнять другие поручения. Причина этому и личная недисциплинированность, и невоспитанность, а также духота, которая делала людей безвольными. Вот с двумя такими солдатами из батальона связи, где командиром подполковник Горзий, мне пришлось разбираться.

Вечера у меня свободными практически не были. А если и бывали, то обычно они посвящались игре в кинг или домино в каюте И.В. Пшеничного. Он сам, а также его сосед по каюте С.Д. Бурдо были очень заядлыми игроками. Вместе с игрой обсуждали и практические вопросы работы с людьми.

29 сентября 1962 год.

Ох, и тропики! В 10 утра температура в тени 30оС. Но я всегда любил тепло. И здесь не только терплю, но и загораю. Воздух настолько теплый, что настольный вентилятор в каюте не охлаждает, а только перегоняет жаркий воздух. Утро начинается с зарядки, потом прогулка и наблюдение за летающими рыбками. Однако, приходится заниматься и своей основной работой – проведение мероприятий по укреплению дисциплины. Пройдено уже 14 дней по пути к поставленной цели. Необходимо было подвести итоги, отметить плюсы и минусы нашей работы. Поручил Швыреву Н.В. – старшему инструктору политотдела проверить какая же работа проводится офицерами, коммунистами со своими людьми. Тем более, многие подразделения и их командиры только влились в состав нашей дивизии. Многих офицеров, а тем более солдат мы не знаем.

Проанализировав работу, мы убедились, что работу нельзя ослаблять, что имеется много случаев нарушений уставных требований: пререкания, грубости и даже угрозы.

Установленный ранее порядок, что командир находится там, где его люди, многими офицерами нарушается. Следует добавить, что негативный момент вносят женщины, находящиеся на корабле. А их было много. Прежде всего, медико-санитарный батальон. Это почти все, за исключением начальников, женщины, в том числе и жены офицеров. Причем у многих жен мужья находились на других кораблях, и они едут одни. Женщины – вольнонаемные: машинистки, секретари, официантки и т.д. Так вот эти женщины (отдельные из них) ведут себя вольно. Почувствовали свободу без мужей, флиртуют, не хотят работать на камбузе, ссорятся.

Пришлось собирать командиров, коммунистов и разбираться со всеми этими вопросами.

Были поставлены следующие задачи перед командирами всех степеней и секретарями партийных организаций:

1. Начинается самый ответственный и трудный этап перехода. Это необходимо довести до всего личного состава.

2. Провести собрания или совещания с коммунистами с постановкой перед ними этих задач.

3. Собрать комсомольский актив, а затем и всех комсомольцев.

4. Поставить задачи перед старшими в каютах.

5. Разъяснить всему личному составу, что начинается самый трудный этап переход: условия тропической жары, задраить иллюминаторы, выход личного состава на палубу запрещен и днем и ночью.

6. С сегодняшнего вечера запретить выход одиночкам. На прогулку выходить только группой или командой во главе со своим командиром, в готовности немедленно покинуть палубу.

7. Всему личному составу разъяснить, что настоящий переход является проверкой каждого из нас, нашей способности переносить все тяготы воинской службы.

8. Нарушение установленного порядка должно рассматриваться не только как обычное нарушение, а нарушение, граничащее с преступлением.

9. Продолжать разъяснять всему личному составу историческую справку о Кубе, странах Латинской Америки.

10. Разоблачать агрессивную сущность американского империализма.

11. Ежедневно доводить до личного состава последние известия, вести с Родины о трудовых успехах Советского Народа.

Наступает такой период, когда все вопросы зависят от нашей способности организовать людей.

1 октября 1962 года.

Только сейчас к 15 часам тучи закрыли солнце. Видимо, будет дождик. Но душно. У нашего комсомольского работника старшего лейтенанта Куренного Игоря в каюте +32оС. Он едет на Кубу вместе с женой Анджелой.

Сегодня ничего особенного не произошло. Кругом океан и, как будто, нет ничего живого. Правда, в одну из кают залетела летающая рыбка. Для нас это диковинка. Никто никогда ее не видел. Это рыба величиной и конструкцией очень похожа на селедку, но только по бокам имеет плавники – крылья.

Атлантический океан  Подходим к самому опасному месту – району, контролируемому американскими кораблями. На корабле вводится особый режим. Все иллюминаторы с 22.00 будут закрыты. Капитан корабля перехватил радиограмму о помощи от одного нашего судна. Американский военный корабль требовал от него назвать, что везет и куда везет. Надо быть готовым ко всему. На нашем корабле не было ни одного орудия, он шел как обычный торговый корабль, перевозящий на Кубу муку. Но у нас были автоматы. На случай если американцы попытаются высадиться на наш корабль, мы решили этого не допустить. Составили боевые расчеты, где на вооружение кроме автоматов должны быть задействованы под напором шланги с морской водой.

3 октября 1962 года.

Сейчас к 12.00 находимся примерно на 65о западной долготы. Океан штормит. За бортом огромные волны. Два дня шел дождь, тропический дождь, но не ливень, а мелкий с сильным ветром. Впереди корабля огромные волны с белыми барашками и брызгами. Что-то напоминает русскую зиму с метелью. Но это не зима. В каютах по-прежнему душно. Все мокро, спички отсырели. Ведь я тогда был курящим человеком, и мне это было небезразлично. Где-то с левого борта американский остров Пуэрто-Рико. Погода нелетная. Это хорошо! В 16.10 вслед за встречным кораблем слева по борту была замечена рубка подводной лодки. Сейчас у нас на Родине 19.00.

4 октября 1962 года.

Вчера весь день штормил океан. Днем капитан корабля перехватил сообщение всем судам с американской радиостанции с предупреждением о том, что на широте 23 параллели зародился циклон. Мы шли прямо на него. Поэтому капитан принял решение уйти от циклона. Судно повернуло на юго-запад и взяло курс на о. Гаити. Сегодня в 6.30 судно находилось в точке 68о западной долготы и 19о10, северной широты. Идем вдоль побережья Гаити. Погода солнечная, ждем непрошеных гостей. Вахтенный штурман говорит, что нас, видимо, не заметили, потому что слишком нахально идем, т.е. сами идем в логово зверя.

dsc006Вчера Николай Николаевич Сиренко – пропагандист политотдела сделал фотокарточки. Фотографировались с командованием судна. Осипенко по этому поводу сказал, что это фото на память внукам. Посмотрят когда-то внуки и скажут: ”Это когда-то наш непутевый дед ездил на Кубу”.

Очень душно. Все время хочется пить. Вся команда корабля в это время получает по 200 гр.сухого вина. Нам же это не предусмотрено.

Как-то теперь там моя Тамара Ивановна. Она не знает, что сейчас я нахожусь над самым глубоким местом. Под нами более 8 км. Настроение хорошее. Но Сергей Панфилович Осипенко что-то хандрит.

5 октября 1962 г.

Важным событием вчерашнего дня было торжественное посвящение “морских крестьян” И.В.Пшеничного и С.Д.Бурдо в земноводные моряки. Старший штурман корабля Иван Сергеевич Крук выдал им дипломы и морские береты. Радости нашим морякам не было границ, особенно Семену Денисовичу. В честь этого наши “моряки” организовали прием. Я достал спирт, Иван Васильевич – из чемодана свой коньяк, а Семен Денисович – сухое вино. Отпраздновали это дело в непринужденной обстановке и даже спели песню “В штанах и без штанов”.

Днем с Семеном Денисовичем загорали на капитанском мостике. В 12.15 появился американский стервятник. На бреющем полете, он облетел нас три раза и фотографировал. В 15.00 снова появился американский самолет и дважды фотографировал. Самолет летел медленно и низко. Я встретился взглядом с летчиком.

Видны берега Кубы. Вот он остров Свободы. Что ты обещаешь нам, Куба?

9 октября 1962 года.

Офицеры управления дивизии  В порт Гавану пришли 7 октября в 2 часа утра. Выгрузка началась около 4 часов. Весь день выгружались. Выгрузка происходила на закрытом причале. Все подступы к нему охраняли кубинские солдаты. Часов в 5 утра ступил на кубинскую землю. Гавана в огнях. В 7 утра сел в машину Осадчего Ивана Захаровича – полковника, начальника штаба дивизии и вместе с С.П. Осипенко поехали на место размещения штаба дивизии в город Бехукаль. Первое впечатление восхитительное. Все не как у нас. Несмотря на ранний час – большое движение. Машин много, большинство американские. В некоторых машинах за рулем молодые женщины с изящной прической и какой-то тропической красотой. Женщины с черным цветом лица или смуглые. Видимо метиски. За городом Гавана много красивых мест. Кругом кокосовые пальмы, другие неведомые деревья. Поместились мы недалеко от городка Бехукаль, в местечке, где до нас были какие-то курсы по подготовке молодых руководителей типа нашего комсомола. Дома без стекол. Вместо стекол жалюзи. В комнате 12 человек. День знакомились с местностью. Много необычного. Цветут деревья, а рядом – деревья с плодами. Растительность богатая. Раздаются трели какой-то птички, похожие на пение нашего соловья.

Основной монокультурой сельского хозяйства Кубы является сахарный тростник. Его сажают примерно один раз в 30 лет. Скот не пасут, сено не заготавливают, за деревьями не ухаживают. Вся работа состоит в том, чтобы собирать урожай. Образ жизни кубинцев, сложившийся годами, говорил о том, что они большую часть времени отдыхают. Кубинцы говорят: утром немного работаем, днем отдыхаем, а ночь – ночь создана для любви. Можно видеть людей целыми днями качающихся у своих домов в креслах – качалках. Кубинцы спать ложатся поздно – в 4…5 утра. Вечерами время проводят в барах и ресторанах, попивая кофе и запивая водой. У кубинцев не найдешь пьяных, даже климат не позволяет это делать. У них нет и воров, с ними (если они появляются) ведется жесточайшая борьба. Такой порядок дня кубинцев был установлен в течение многих лет американцами. Остров Куба для американцев был долгое время местом отдыха в свободное от работы время. Для них были открыты бары, рестораны, публичные дома. Многие молодые кубинские женщины были заняты исключительно обслуживанием американцев. По словам Фиделя Кастро этим были заняты даже жены и дочери бывших руководителей Кубы.

После ночной работы по выгрузке 8 октября в 5.30 выехали к месту своего расположения в Бехукаль. Со мной в машине были майор Шапошников – офицер штаба дивизии, ответственный за связь с РТБ (это части, где обслуживались головные части ракет), майор Швырев Н.В. – инструктор политотдела и майор Пономарев – кадровик штаба дивизии. Но на свою дорогу из Гаваны не выехали, а поехали в центр города. В городе заблудились. Не зная ни слова по-испански, мы оказались в дурацком положении: ни жесты, ни мимика при встрече с кубинцами нам не помогли. Наконец, попалась полицейская машина. Долго объясняли им, что нам нужно попасть хотя бы в порт, но мы не понимали друг друга. Кто-то вспомнил название нашего городка, и это спасло положение. Видимо, полицейские знали, кто располагается в этом городке. Нам показали знаком следовать за их машиной. Доехав до определенного места, полицейская машина остановилась и там ждала нас другая машина. Оказывается, по радиотелефону полицейские доложили кому-то, и тогда была команда доставить нас до места. Все время произносилось слово “Команданте”. Как потом мы узнали, что “Команданте” это звание, которое носили майор Фидель Кастро и еще два или три человека. Так шесть полицейских машин, передавая нас по эстафете, друг другу, доставили нас до места. Даже когда мы выбрались на свою дорогу и стали благодарить за помощь, полицейские не соглашались нас оставить одних.

Наступают горячие дни. Предстоит очень много работы. Придется много ездить, так как по сообщениям из частей там уже много беспорядков: пьянствуют, самовольные отлучки.

Завтра думаю поехать в Чико за инструкциями. Чико – это небольшой городок около Гаваны, где расположился штаб и политуправление Группы Советских войск на Кубе.

Наблюдая за некоторыми офицерами и их женами, я заметил, что они разочарованы. Условий для жилья еще нет, да и жить они будут в разных местах, даже в разных городах. Все женщины, как и мы, будут жить в общежитии. Пора спать: время 23 часа, а на Родине 7 утра следующего дня.

11 октября 1962 года.

Вчера ездил в Чико. Представился начальникам, получил инструкции. Четвертый месяц они не получают писем с Родины. Им очень хотелось услышать что-нибудь о своих родных. Но что мог им сказать я, ведь их семьи находились, в основном, в г. Винница, далеко от нашего города.

Вчера же разбирались с катастрофой: задавило двух человек – молодого лейтенанта и шофера. (Свалился установщик ракеты и задавил их). Их могилы останутся здесь. Видимо, не одну оставим здесь могилу.

Первый раз вчера пробовал кокосовый орех, но он мне не понравился: видимо долго пролежал на солнце. Но бананы хороши. Только сейчас ездили с Виктором Егоровичем Потемкиным – (майор, зам. по политчасти командира батальона связи) в город, купили мне кубинские брюки и две рубашки (в нашей одежде жарко). Как только сделали остановку в городе, то нас сразу окружили кубинцы и старые и малые. Раздаются приветствия, некоторые просят закурить. Курят почти все. Куба – один из главных поставщиков табачных изделий. Но кубинцев привлекали, как диковинка, наши папиросы с мундштуком. У них такого не было. Так что на возглас “Русо сигаретте” надо было угощать кубинца, будь то мужчина или женщина. Но брали они из пачки не одну папиросу, а несколько, иногда угощая ими своих детей.

Все наши товарищи разъехались, а я и Н.В. Швырев остались на месте: нужно составлять план организационно-партийной работы.

С.П. Осипенко уехал встречать прибывающий корабль из Союза.

Москву не слышим. Целыми днями из репродуктора звучит однообразная музыка. Это Вася Герзель – начальник клуба включил местные радиостанции.

16 октября 1962 года.

Прошло уже 10 дней нашего пребывания на Кубе. Если в первые дни было трудно ориентироваться, то теперь уже многое узнали. Даже можем объясниться с кубинцем, ответить на приветствие, попросить попить. Видимо, уже слов 30 знаю. Очень интересная страна, своеобразные нравы. У нас женщина не появилась бы с бигуди на улице, у них это как украшение. Семьи очень большие. 12…15 детей обычное явление. Многие дети бегают нагишом. Наблюдал такую картину: молодая женщина переходит улицу, на руках у нее маленький ребенок, а рядом держатся за мать трое почти одинаковых по росту детей. Хорошо поставлена работа на Кубе по производству льда. Везде можно попить холодные освежающие напитки. Если у нас забота состоит в том, чтобы достать тепло, сберечь его, то здесь, наоборот – сберегают холод.

За эти дни кроме Сан Хосе и Чико нигде не был. Сан Хосе – это городок, где обосновались наши тыловые подразделения. И.В. Пшеничный хочет сам объехать все части, а меня оставил на хозяйстве. Здесь в политотделе должен обязательно кто-то быть. Все наши работники политотдела заняты кроме С.П. Осипенко, которому пока нет работы.

Сегодня узнал о том, что привезли письма из Союза. Их привез очередной наш корабль. Узнал, что дома все в порядке. Это успокаивает. Написал письмо маме, поздравил ее с праздником. Завтра напишу Тамаре. Дни проходят однообразно. Наступили хорошие теплые дни. Температура днем около 30оС, а ночью опускается до 20…23 оС. Ну, как наше лето. А вечером вообще хорошо, даже дышится легче. Вчера вечером занимался фотографией. В ракетных войсках вообще запрещено было на территории воинских подразделений фотографировать что-либо. И когда готовились к этому походу, мы посоветовались с С.Д. Бурдо и решили взять с собой фотоаппараты. Пленки и бумагу доставали в наших специальных подразделениях.

18 октября 1962 года.

Из части, где командиром полковник Данилов поступило сообщение, что там погиб один человек при ремонте машины, а два других получили травмы. Мне позвонил из Чико Павел Максимович Петренко – генерал-майор, член военного Совета и начальник политуправления группы войск – и приказал выехать на место и разобраться. Я связался с И.В. Пшеничным и доложил ему об этом. Он мне сказал оставаться на месте, а к Данилову он выедет сам.

Мне же нужно выехать в Сан-Хосе, разобраться там кое с какими делами, а вечером вернуться назад.

Узнал, что настроение людей неважное. Женщинам не нравится. Да и как может нравиться, если они не могут никуда выехать, если нет денег, если они изолированы фактически от всего мира. Особенно переживает С.П. Осипенко – говорит, что не выдержит 2 года. (Как потом стало известно, руководство страны во главе с Н.С. Хрущевым планировало разместить скрытно от американцев на Кубе группу Советских войск, главным образом ракеты, а затем после приведения в боевую готовность Ракетных комплексов – переодеть войска в форму и уже после этого открыто объявить об этом. Цель: заставить американцев отказаться от намерений свергнуть режим Кастро путем высадки десанта. “Сунем под жопу американцев ежа” – это слова Хрущева, дошедшие до нас позже).

Сегодня доложил Уткин, что прибыли все. Это заместитель по политчасти командира ракетной базы, т.е. головных частей, обслуживающих ракетный полк полковника Сидорова. Этот полк, вооруженный ракетами 8К63 (дальность действия до 2500 км) придан дивизии из Прибалтики.

Полки же, где заместителями командиров по политчасти майор Щербатых и майор Протянов еще в дороге. (Эти полки вооружены ракетами 8К65 с дальностью до 5000 км).

Н.В. Швырев выезжает в Матансас встречать Кондрашева. Это тоже зам. по политчасти РТБ (головных частей).

Вчера целый день разбирался с Адаменко. Это секретарь партийной организации батальона связи. Вот здесь в сложной обстановке и проявляется настоящее лицо человека. Кто он: хороший человек или так себе? Адаменко оказался недалеким человеком, скользким и неопределенным. Придется делать выводы.

Комический случай в этот день произошел с нашим начальником клуба капитаном В.М. Герзелем. Он объявил по радио, что запущен в космос пятый космонавт, чем всех ввел в заблуждение, в том числе и кубинцев. А дело было так: молодые офицеры решили пошутить и разыграть. Они сделали запись на магнитофоне и включили запись через приемник. Вася Герзель принял это за правду.

Скоро оборудуем библиотеку, и тогда можно в свободное время почитать.

23 октября 1962 года.

И.В. Пшеничный находится где-то в отъезде. Как правило, он всегда сопровождает командира дивизии генерала Стаценко И.Д. Я же занимаюсь в политотделе. Сегодня вызывал для ознакомления и беседы заместителей командиров частей по политчасти. Это были майор Уткин, майор Требунский, майор Кириллов. А с майорами Новиковым и Безрученко я был знаком еще на корабле “Адмирал Нахимов”. Все эти офицеры вместе со своими частями влились в состав нашей дивизии только в связи с проведением этой компании, и я о них ничего не знал. Все товарищи оказались надежными и подготовленными.

Каждый день приходится разбираться с людьми, разъяснять, убеждать и даже заставлять. Недовольство начали высказывать и сверхсрочники, и женщины. Некоторые думали, что поедут всего месяца на три. Предполагали, что здесь можно что-то достать и посмотреть мир. Особенно отрицательно показала себя жена офицера управления дивизии капитана Репина. Он занимал важный пост – шифровальный отдел.

г. Бехукаль. Около командного пункта дивизии  Правда, причины для недовольства были: неизвестно о сроках нашего пребывания здесь и о статусе войск. Неважным было и питание. В крупах и сушеном картофеле при повышенной влажности завелись черви. Но мы не знали, что нас ожидает. Всем выдали на небольшие расходы по 25 песо. Этого было мало.

Произошел курьезный случай с нашим комсомольцем Игорем Куренным. В Сан-Хосе, где находилась его жена, ездили полковник Осадчий – нач. штаба дивизии вместе С. Д. Бурдо и С.П. Осипенко. Там они обнаружили, что в лазарете весь состав, как за праздничным столом, распивает спиртные напитки. Бурдо сказал, что даже сидят все по парам. Это стало известно Куренному и он, как истый Отелло, собрался туда ехать. Это было уже вечером и мне об этом сообщили. Он даже вызвал шофера и приказал ему везти его. Я категорически запретил Куренному туда ехать, на ночь глядя. А шоферу приказал без моего разрешения никуда не ездить. Игорь только молчал и дрожал. Еле успокоил его. Вообще-то такая обстановка способствовала измене. Мужья и жены жили раздельно. И такие случаи в частях уже были. В данном случае для тревоги у Игоря не было никаких оснований. Его молодая жена вела себя достойно и прилично.

Сегодня послал туда Н.М. Ильичева (майор, отвечал в политотделе за учебу партийного и комсомольского состава) разбираться. Кое-кого, видимо, нужно наказывать.

Так что, наряду с работой по воспитанию военнослужащих встал вопрос и воспитания жен военнослужащих и всех вольнонаемных.

Секретарь партийной комиссии группы войск на Кубе полковник Петров рассказал мне, что они столкнулись с этой проблемой в г. Ольгин, где был расположен наш госпиталь. Проверяя работу комсомольской организации госпиталя, они обнаружили протокол комсомольского собрания госпиталя (там были одни девушки), в котором распределены поручения девушкам – комсомолкам. Одна из них должна взять шефство над мужчинами – работниками госпиталя, другая – над приезжающими мужчинами и т.д. Что они под этим понимали, так никто и не добился.

Вчера ночью всполошились. Получили предупреждение. Выставили дополнительные посты. Кое-где стали слышны выстрелы. Наши часовые стали нервничать и стали находится ближе к зданию. Решили выставить двух часовых сразу, чтобы прибавить им уверенности, особенно в ночное время (а ночи здесь темные).

Армия Кубы, как и мы, в боевой готовности. Стало известно, что президент США Джон Кеннеди высказал угрозу в адрес Кубы и находящихся на ней советских войск и объявил о блокаде острова Куба. Сегодня днем мы убедились в этом. Несколько американских самолетов начали массовый облет на бреющем полете. Как ни странно, но пролетали они над нашими позициями. Теперь уже без всякой маскировки ходили с оружием. А у нас на Родине тоже, видимо, всполошились: ведь о событиях на Кубе стало известно всему миру.

25 октября 1962 года.

Обстановка резко обострилась. Готовится вторжение на Кубу в ближайшие дни, а может быть часы. Отрываем щели, окопы. Все вооружились. Ильичев, Сиренко и Гапоненко В. (инструктор по культурно-массовой работе) выехали в части разъяснять обстановку. Н.В. Швырев вместе с подполковником Великим (зам.начальника оперативного отдела штаба дивизии) рано утром улетели на восток Кубы в район г. Ольгино. Вчера вечером поступило сообщение, что туда в одну из бухт зашел наш пароход “Николаевск”. Прорвался через блокаду.

Вчера весь день с С.Д. Бурдо находились в Сан-Хосе и разъясняли обстановку: собрали людей и говорили с ними. Вчера же проводили митинги. Днем в Сан-Хосе прибыли И.Д. Стаценко и И.В. Пшеничный и вечером же убыли. Утром мы провели митинг со всем личным составом. Вечером, взяв на месте машину, я вместе с майором Усадебским выехал в Бехукаль. На дорогах нет никого, кроме военных машин и военных кубинцев. Страна на военном положении. По дороге нас остановил кубинский патруль и, удостоверившись, кто мы есть, показал объехать участок дороги: шла кубинская армия. В пути часто попадаются разбитые машины. Это аварии или катастрофы, которые здесь бывают часто. Даже лейтенант Освальдо, имевший шикарнейшую легковую машину, пересел на наш пикап: свою машину при аварии разбил.

Что даст сегодняшняя ночь? Ночью может быть высадка десанта. Наши ребята копают окопы. Но это здесь не так просто: мы стоим на возвышенности и нужно долбить камни. Слышу в окно, как ребята разговаривают, матерятся, но долбят. Надо долбить! Верен себе С.П. Осипенко – спит, а может и не спит. Чувствуется, что он особенно переживает. Женщины подошли сегодня ко мне и сказали, чтобы их научили владеть оружием. Я попросил врача провести с ними занятия по оказанию первой медицинской помощи и практически показать, как делать перевязки. С.П. Осипенко показал женщинам, как пользоваться пистолетом.

Кроме нашей дивизии стратегических ракет на Кубу прибыли также зенитно-ракетные дивизионы, полки фронтовых крылатых ракет, ракетные катера и целый ряд других специальных подразделений. Но из боевых сухопутных войск я знаю только отдельный мотострелковый полк под командованием полковника Язова.

Стрелковых подразделений было явно недостаточно. Да и оружия ближнего боя у нас было мало. И не только у нас. Ко мне подходили офицеры из специальных подразделений и говорили, что у них нет автоматов. “Застрелиться нечем” – говорили они. Они приезжали к нам в надежде, что мы дадим им оружие. Ну вот на сегодня, пожалуй, все. Что нам покажет день грядущий.

Мешки с песком вокруг командного пункта дивизии  26 октября 1962 года.

Ночь прошла спокойно. Но многие спали неспокойно или совсем не спали. Вчера к вечеру привели себя, как могли, в полную готовность. Оружие заряжено и с ним не расстаемся. Получили каски, даже женщины. Вокруг городка вырыли не только окопы, но и обложились мешками с песком.

В ночь, чтобы как-то убить время, сел печатать фотокарточки. Я для этого приспособил одну комнату на первом этаже здания. Работал до 1 часа ночи. Около 12.00 вдруг раздается три длинные автоматные очереди. Ну, думаю, началось. Но все обошлось. Часовой увидел, что кто-то освещает машину (видно, ему показалось) и применил оружие. Таких случаев было много и раньше. Делается это часто из-за страха. Не выдерживают нервы, кругом темная ночь, непонятные шумы. В наше расположение даже повадилась бегать обезьяна. Подозрительные шорохи – это и вылазки каких-то других животных. Но кое-где диверсионные группы уже проявляли себя.

И.В. Пшеничный вчера вечером куда-то уехал, даже мне ничего не сказал. Сегодня узнал, что разбился подполковник Артеменко, зам.командира ракетного полка: лежит в госпитале, но состояние неизвестно.

Обстановка напряженная, все люди подтянулись, уже нет никаких вопросов: сколько служить? Сколько нам будут платить? Но удивляет другое. Не всё оказывается в верхах, было предусмотрено и подготовлено.

Сейчас идет дождь, все небо затянуто облаками. Похолодало, но тепло. День такой, как часто бывает у нас на Родине, когда вдруг после жарких июльских дней наступает похолодание.

27 октября 1962 года.

Прошла еще одна тревожная ночь. Перед вечером поступило сообщение, что севернее ракетного полка полковника Сидорова действует диверсионная группа.

Генерал И. Д. Стаценко собрал нас вечером для разъяснения обстановки. Дана команда: американские самолеты сбивать. В ночь к нам прибыли две зенитные спаренные установки поставили их на высотке. Компаньеро Игорь (так называли Стаценко кубинцы) сказал, что сам сядет за пушку ведь он раньше служил в зенитной артиллерии.

Зенитчики предупреждены, что как только появится самолет то открывать стрельбу по нему. Самолет появился сегодня в 10.30 и пролетел почти над нами , на бреющем полете . Куда там ! ? Скорость такая, что зенитчики не успели сделать выстрела.

Кстати, позже стало известно, что в эти дни над территорией Кубы советской зенитной ракетой был все-таки сбит американский самолет. Фидель Кастро был этим доволен, а руководство в Москве прислало тревожную радиограмму, что не надо этого делать, чтобы не злить американцев.

Утром я звонил П. М. Петренко (генералу, члену Военного Совета) и уточнил, когда он поедет к Соловьеву. С ним решил поехать И. В. Пшеничный. Всякое обращение к старшим начальникам, как и друг к другу, с упоминанием его воинского звания, по телефону это сделано или при личном общении, было категорически запрещено. Надо было называть или по имени отчеству или по фамилии. Руководство группы войск было не под своими настоящими фамилиями, а под псевдонимами. Так, командующий группой войск Генерал армии И. А . Плиев был на Кубе под фамилией Павлов .

Обстановка была накалена. Сколько она продлится, неизвестно. Но жизнь идет своим чередом. В клубе, который сейчас подготовлен к приему раненых, репетирует оркестр: скоро праздник Октября и к нему нужно готовиться.

Вчера вечером произошел казусный случай. Прибежал Виктор Потемкин (зам. по политчасти командира батальона связи) и доложил, что капитан Сорокин хотел застрелиться.

Что же произошло? Связь все время была неустойчива. В коммутационном центре, находящемся в Сантьяго-де-Лас-Вегас, работают кубинцы и от них в большинстве случаев, зависит связь проводная штаба дивизии с нашими полками. Как только пропадает связь, так сразу же в центр едет наша машина разбираться. Вчера особенно часто связь рвалась. И вот подполковник Горзий накричал на Сорокина, что ты не можешь обеспечить связь, а Золоторев – подполковник, начальник связи дивизии — заявил Сорокину, что он трус. ”Кто трус? “ – закричал Сорокин, одновременно выхватив пистолет. Он поднес пистолет к виску и нажал на спусковой крючок. Произошла осечка. Одной смертью стало меньше.

За последние дни на улице не видно людей, все находятся каждый на отведенном ему месте: приказано как можно меньше ходить.

В эти тревожные дни мы вместе с кубинским народом оказались в центре мировых событий, на гребне волны мировой политики. Лозунг кубинского народа: «Патрия о муэрте» (“Родина или смерть”) стал и нашим лозунгом. Правда, какой-то шутник видоизменил этот лозунг, и он стал звучать так: “Смерть или родина! “

В своей работе мы предупреждаем наших товарищей, что в настоящее момент трус является опасным врагом. Но трусов пока не видно, а до многих обстановка, может быть, еще не дошла до глубины души.

В это время часть ведет разговор о том, как там обстановка в Ромнах, у наших семей. Ведь они должны знать, где мы находимся. Может быть, у них уже паника. А мы живем обычной жизнью, только спать приходится меньше.

28 октября 1962 г.

21 день как мы находимся на Кубе. 21день, который потряс весь мир. Просочились сведения, что в Америке паника. Чтобы как-то успокоить Америку и не обострять обстановку, дана команда не стрелять по американским самолетам. Стрелять только при явном нападении. Но утром наши зенитчики дали несколько очередей по пролетающему американскому самолету.

К обеду к нам приехал полковник Егорьичев (зам. начальника политуправления группы войск) и сообщил радостную весть, что по американскому радио сообщили о решении советского правительства о выводе из Кубы наступательного оружия. После обеда это стало официально. Собрали людей, сообщили об этом. Солдаты кричали «Ура»! Такова была радость. Но мне еще рано радоваться. Впереди много трудностей, которые требуют затраты сил и нервной энергии.

31 октября 1962 г.

И так, в путь дорогу на Родину! Всюду идут сборы, все хлопочут. 3 ноября грузятся на Николаевск наши товарищи. Мне начальство приказало находиться здесь, пока не отправим последнего солдата. И.В. Пшеничный с первым кораблем едет на Родину. Да, едем домой, а могли бы и не поехать, если судьба повернулась по-другому.

Генерал-майор И.Д. Стаценко после встречи с У Таном  Мир был на гране катастрофы. Вот эти черные дни: 25, 26, 27, октября ( Четверг, Пятница, Суббота). У американцев все было готово, для нападения на Кубу. Весь военный флот вышел к берегам Кубы. На корабли были посажены вооруженные до зубов наемники. Первый удар по нашим позициям и штабу должны были нанести 200 бомбардировщиков. Вслед за первым ударом должен идти второй эшелон – 400 бомбардировщиков. После первого удара вся бомбардировочная авиация должна была подняться в воздух, а ракеты приведены в состояние 10 минутной готовности. Всего этого мы не знали. Знали только, что американцы вот-вот начнут действия. Что спасло положение, пока не ясно. Но говорят: спасли положение мы. Узнав о нашем пребывании на Кубе, о наших ракетах, в Америке поднялась страшная паника. 63% населения Флориды убежало: кто в Канаду, кто на север Америки. Видимо, в этот момент дрогнули нервы у Джона Кеннеди, и он пошел на соглашение с советским правительством.

Сегодня на Кубу прилетел У Тан – генеральный секретарь ООН. Он будет контролировать демонтаж ракетных комплексов. И.Д.Стаценко уже был с ним на встрече. Завтра У Тан будет проверять, как ведутся работы по демонтажу.

1 ноября 1962 г.

День начался с того, что пришлось серьезно поговорить с Игорем Куренным, который категорически требует, чтобы жена была с ним.

После обеда выезжал в Чико за личными делами. Там виделся с П.М. Петренко, чуть-чуть поговорил с ним.

3 ноября начинается погрузка на теплоход “Николаевск”. Наши все едут. Мне, возможно, придется отправиться домой только 29 ноября. В этот день из Союза должна прийти “Балтика”.

Сегодня получили деньги по 25 песо, и многие поехали в Гавану купить что-нибудь из подарков. Мне же завтра предстоит поездка в Санта Крус в хозяйство полковника Коваленко. Он заменил в ракетном полку полковника Бондиловского, снятого с должности за растерянность в сложный период времени.

2 ноября 1962 г.

Весь день ушел на поездку в полки Коваленко и Соловьева. Проезжал через города Чико, Вахай, Гуанахай, Баута, Артемиса, Канделария, Сан Кристобаль, Санта Крус. Все эти города как две капли воды похожи друг на друга: одноэтажные дома, женщины, качающиеся в креслах, мужчины, сидящие в барах. Правда, днем видел несколько человек военных и невоенных. Пропалывали какие-то культуры. Много военных и невоенных вооруженных людей. Встречаются и женщины в военной форме. На обратном пути ехал уже вечером. Всюду гуляющая публика. Женщины одеты элегантно, многие в брюках.

С.П. Осипенко завтра с вещами едет в порт. Он едет на первом корабле. А, сейчас собрав вещи, лежит на кровати и отдыхает.

6 ноября 1962 г.

А.И. Микоян прибыл в штаб группы войск  Завтра праздник, но на душе ничего праздничного. Поставлена задача: скорее погрузить корабли и отправить в Союз. Все эти дни занимаешься только этим. 3 ноября начали загружать «Николаевск». На нем поехала наша оперативная группа, в том числе работники политотдела С.П. Осипенко и Н.М. Ильичев. 5 ноября корабль отошел в 12.00. В это время я ехал в порт Гавану, и в порту встретились с А.И. Микояном. Его сопровождали 2 полицейские машины. На Кубу он прибыл из Америки, где до этого добивался выхода из советско–амереканского конфликта. В порт он прибыл, чтобы заставить быстрее грузить и отправлять корабли.

Сегодня утром вместе с майором Земляникиным – помощником начальника штаба дивизии выезжали на запад к Романову. Там 5 ноября произошла автокатастрофа: столкнулись наша и кубинская автомашины. Шофер – кубинец погиб. Но Романов уже снялся с места, и пришлось ехать в Мариэль. Там стоят под погрузкой корабли «Лабинск», «Братск», «Иван Ползунов», «Металлург Аносов». Последний корабль перед нашим приездом уже отошел и на нем уехал И.В. Пшеничный. А.И. Микоян торопит с отправкой кораблей.

4 ноября у нас в политотделе состоялась встреча работников политотдела с начальником департамента революционной подготовки капитаном Кауссе. По-нашему – это – начальник политуправления кубинской армии. Темнокожий капитан Кауссе, как и все барбудос, с пышной черной бородой. Для него было интересно послушать нас, как мы работаем. По нашей просьбе он рассказал о себе. Это сподвижник Франка Паиса – руководителя кубинской молодежи в период борьбы с режимом Батисты. В заключении он вручил нам небольшие подарки. В свою очередь Игорь Куренной вручил ему комсомольский значок, а Виктор Гапоненко – офицерский ремень. После этого все сфотографировались. Вместе с Кауссе на этой встрече был П.М. Петренко.

В эти дни, после ухода «Николаевска», стало спокойнее, меньше стало шума: отправили почти всех женщин. Всех наших товарищей отправили по частям: Н.В. Швырева – в Мариэль; Сиренко уже больше недели в Касильде; а Куренной – в Ла Исабеллу; Костюченко – к Уткину. Здесь сидит один В. Гапоненко, но он начинает увлекаться спиртным.

Завтра исполняется месяц нашего пребывания здесь, но оставшиеся дни будут длиться, видимо, очень долго. Хочется уже скорее ехать домой.

8 ноября 1962 г.

Вот и прошел праздник Октября. Хотя для меня, его и не было. 7 и 8 числа были рабочими днями: грузили корабли. 7 числа утром с С.Д. Бурдо выехали на запад. Поехали в Мариэль северной дорогой по побережью. Очень красивые места. После Мариэля поехали в полк Коваленко, там пообедали и поехали посмотреть город Пинар-дель-Рио. Город большой, но особого впечатления не произвел. Там мы в течение двух часов ходили по магазинам, встречались и разговаривали с кубинцами. Некоторые из них учились у нас в Союзе и хорошо разговаривают по-русски. Много интересных лиц. Встречались и красивые креолки и мулатки, и страшные лица женщин – негритянок.

Уже на окраине города, когда мы собирались уезжать, к там подошла девушка лет 15. Она немного разговаривала по-русски. Рассказала, что училась в Гаване русскому языку, что учительница из Советского Союза. Девушка предложила мне песенник с русским текстом и попросила спеть. Я открыл страницу и спел ей один куплет «Подмосковные вечера», а она старалась подпевать. Чувствуется, что она довольна присутствием русских. Из Пинара-дель-Рио заехали в полк Соловьева. Там у него поужинали и выпили в честь праздника. Домой вернулись в первом часу ночи. А здесь еще гуляли наши офицеры. Зашел к ним и посидел еще часа 2.

9 ноября 1962 г.

Сегодняшний день опять ушел на поездку на запад. В полку Соловьева машина части столкнулась с кубинской. Жертв нет, но серьезно пострадал один офицер. Поехали по всем частям и предупредили командиров ограничить выход военнослужащих в населенные пункты. Наша безалаберность и здесь стала проявляться: солдаты пьянствуют, продают мыло, бродят в грязной одежде.

11 ноября 1962 г.

Сегодня ездил в Чико, в дом офицеров. Там заехали купить открытки в кубинском магазине. Рядом с магазином ресторан. В стране еще военное положение, многие мужчины, да и женщины, в армии, а здесь много праздно-шатающих. В каждой стране такие люди всегда есть. Это живительная среда для подпитки и выращивания лиц, не согласных с проводимым курсом государства, и, в конце концов, склонных служить тому, кто больше заплатит.

dsc012На обратном пути мы (а кроме водителя со мной был и Вася Герзель – начальник клуба) проезжали мимо кубинской воинской части. Решили поинтересоваться, как они живут. Благо кубинцы узнали, кто мы есть на самом деле. Оказалось, что воинская часть – это женский батальон, хотя охраняли их в воротах двое мужчин в военной форме. Нас провели к командиру. Это была женщина средних лет, смуглая, миниатюрная. На все поиски найти общий язык мы так ничего не добились. Но дружеское расположение привело к тому, что нам разрешили с ними сфотографироваться.

9 и 10 числа разослал всех своих работников по частям: Н.В. Швырева в полк Соловьева, Куренного – в группу Романова, а Костюченко – в полк Коваленко.

9 числа узнали о том, что у полковника Сидорова пропал солдат. Только сегодня узнали, что этот солдат оказался на корабле «Ленинский комсомол». Он уже поехал в Советский Союз: заснул на пароходе при погрузке и проспал, когда корабль отходил.

12 ноября 1962 г.

В первой половине дня ездил в Чико (штаб и политуправление группы войск). Товарищи просили узнать побольше биографических данных о Фиделе Кастро и его соратниках. По всем дорогам часто можно встретить большие панно с изображением Фиделя в полный рост, а также слова «Патрия о муэрте». В политуправлении зашел в кабинет П.М. Петренко доложить о положении дел в дивизии и погрузке кораблей. Вручил ему фотографии, те, когда фотографировали 4 ноября вместе с капитаном Кауссе. В беседе с ним он сказал, что все внимание сейчас надо обратить на дисциплину, что командующий (Плиев) заявил, что если мы не наведем порядок, то он доложит шифровкой Министру Обороны.

Я рассказал, что у нас порядок, что в каждой части есть работник политотдела и по их докладам, там нет ни одного нарушения дисциплины.

«Сделали вы много, но нужно сейчас смотреть, чтобы свои успехи не растерять и не смазать то большое дело, что сделано» – сказал П.М. Петренко.

Я ему ответил, что у нас будет все в порядке. Что ж касается заявления командующего, то он вообще предвзято относился к нам. Он даже обвинил наши полки в том, что не соблюдали режим маскировки, чем дали американцам себя обнаружить. Среди высоких начальников шел разговор о том, что Плиев расчитывал к 7 ноября доложить Министру, что все поставлено на дежурство, а самому уехать в Союз. А теперь, вроде, этому помешали мы и, что из-за нас разгорелся весь сыр-бор.

И.Д. Стаценко очень нервничает и переживает, что Плиев так относится к нам, и сегодня он в беседе со мною поделился этим.

Что касается маскировочных мероприятий, то они проводились всеми командирами и начальниками: мы были в гражданской одежде, оружие не показывали, все перевозки техники проводились только ночью со строжайшей светомаскировкой, все дороги перекрывались, когда шла техника или ракеты. Сами ракеты так маскировались, что их форма никак не обозначалась.

С.Д. Бурдо – наш начальник особого отдела КГБ дивизии в беседе со мной сообщил, что первый сигнал о том, что русские перевозят куда-то ракеты, американцы получили из Прибалтики. А узнать о том, куда перевозятся, потом не составляло особых трудностей. Вот почему они раньше, чем мы рассчитывали, перекрыли путь нашим кораблям на Кубу. А узнать, где находятся наши ракеты на Кубе, тоже не составляло особого труда. С.Д. Бурдо показал мне один американский журнал, где был отпечатан четкий снимок наших ракетных стартов. Пальмовый лес Кубы – это не наш лиственный лес, где можно все спрятать. На снимке четко проявлены подъездные пути, и даже люди в клетчатых рубашках.

Полковник Егорьичев (заместитель Петренко) сегодня потребовал представить им опыт нашей работы. Этот опыт теперь уже нужен для других, чтобы на нем учились. Я принял решение отозвать старшего инструктора политотдела майора Н.В. Швырева из полка Соловьева и посадить его за написание опыта. Туда же пошлю В. Гапоненко.

Сейчас наступил период затишья. Корабли, которые были здесь, загрузили и они ушли в Союз. Теперь ждем, когда придут другие корабли. Многие товарищи без дела. А когда нет дела, то дни тянутся очень долго.

Скорее бы уехать. С.П. Осипенко смылся. Хитрый хохол. И там делать ничего не будет, как и здесь. Стаценко остался недоволен, что Осипенко уехал в Союз, а он не знает об этом.

Сегодня должна была состояться встреча с А.И. Микояном, но эту встречу отложили.

17 ноября 1962 г.

Последние дни как-то закрутился и ничего не написал. Самым знаменательным событием этих дней является встреча с А.И.Микояном. Она произошла 15 ноября. В 10.55 нам позвонили и сказали, что в 11.30 нужно быть в Доме офицеров. Микоян прибыл в 12.30. Он передам нам привет ЦК и Советского правительства, а затем остановился на переговорных вопросах с кубинцами. Отметил расхождения с кубинцами. На самом деле это было недовольство кубинского руководства, главным образом Ф. Кастро, тем, что приняли решение ракеты вывести, а его не поставили в известность (хотя должны были с ним обсуждать). Ведь когда ввозили, то обсуждали с ним. Микоян отметил, что эти расхождения психологического характера. Они обижены, что не согласовали с ними вопрос о выводе ракет, а поставили перед фактом. Но в тот период времени, ­­– говорил Микоян,– некогда было согласовывать. Война была «на носу», и время исчислялось буквально часами. Необходимо было принять решение, чтобы американцам «связать руки».

На встрече были генерал И.Д.Стаценко, Я, Иван Захарович Осадчий (нач. штаба дивизии), А.М. Тернов, С.Д. Бурдо, подполковник Горзий, капитан Потемкин. От частей были подполковник Чаморцев и майор Бурлов. Я заметил, что на встрече присутствует Вася Герзель.

Вчера выезжал в часть полковника Коваленко и рассказывал офицерам о встрече с Микояном.

15 ноября провели партийное собрание управления дивизии. С докладом о задачах выступил Стаценко И.Д. Кроме этого рассматривали персональные дела В.М.Герзеля (за космонавта) и Наливкина. Васю Герзеля покритиковали и этим ограничились. Офицер Наливкин – это другое дело. Он показал себя с отрицательной стороны, человек без чести и совести. Он явился сводником. Суть дела такова. На одной из вечеринок, был кубинский офицер Освальдо, с ним особенно кокетничала наша Валя Дубина. Эти отношения привели к тому, что Освальдо начал приглашать ее покататься на машине. Установлено, что она с ним каталась 4 раза, причем, возвращалась в 2-3 часа ночи. Наливкин же был в роли сводницы. Он уговаривал Валю ездить кататься. Последний раз он это сделал 14 числа. Уговорил ее поехать втроем покататься, а сам, проехав КПП, вышел из машины, оставив их вдвоем. Остроту этому вопросу придавало то, что, Валя работала в штабе дивизии и была связана с секретными документами. По положению (она работала в режимной части) она была обязана сообщать начальнику о своих связях, тем более с иностранцем. Исход этих встреч такой: Валя Дубина отстранена от работы и с первым кораблем отправлена в Советский Союз. Наливкин, как коммунист, получил по партийной линии «выговор с занесением в учетную карточку».

Для Освальдо вопрос о связях с другими женщинами решается просто. Он женат. Имеет ребенка. Стаценко сказал на собрании, что его жена лучше в 10 раз нашей Вали. Но у них считается вполне нормальным иметь любовницу. Много еще у них американского в образе жизни. Женщина у них в почете. Многие из них, как и раньше, не работают. Она занимается только домашними делами, детьми. Отцы этим совершенно не занимаются. Поэтому дети ведут себя слишком развязно. Причем, прохожие замечаний им не делают.

Теплоход «Мичуринск» в порту Мариэль  Вчера вечером остановился в г. Артемисе и зашел в один магазин что-нибудь купить. Так один мальчишка просто замучил меня: то выхватит что-нибудь из кармана, то ущипит, а один раз схватил меня прямо за нос.

Сейчас идет подготовка к погрузке кораблей «Пугачев», «Амата», «Черняховский», «Мичуринск». Клуб также отправляют.

23 ноября 1962 г.

Сегодня никуда не ездил. Отправил капитана Гапоненко – инструктора по культурно-массовой работе в Чико договориться напечатать материал в редакции газеты, а также договориться свозить офицеров в цирк. А предыдущие дни проводил в разъездах. Вчера был в Мариэле, там грузится «Черняховск». Поговорил с нашими товарищами, отправляющимися домой. Просил Васю Герзеля зайти ко мне домой и рассказать Тамаре, что я еще жив, что может быть, к Новому году вернусь домой. Но на наше место в Ромнах уже прибыла новая часть, так что на старое место, может быть, и не поедем.

21 ноября вместе с И.Д. Стаценко, И.З. Осадчим и С.Д. Бурдо был на заседании Военного Совета Группы войск. После Совета перед нами опять выступил А.И. Микоян. Его речь была воодушевляющей. Он шутил, а под конец решил с нами сфотографироваться. Но все впечатление испортил генерал Плиев. Он забыл объявить о порядке фотографирования нас, и так мы уехали в свое расположение. Осадок после этого остался нехороший, и все злились, не зная на кого.

По дороге домой И. Д. Стаценко решил зайти сам к А.И. Микояну на прием, не спрашивая разрешения у Плиева. Встреча состоялась вчера 22 ноября. Они беседовали в течение 30 минут. Стаценко разъяснил Микояну, в каких условиях приходилось проводить в боевую готовность ракеты, и как соблюдалась маскировка. Микоян с интересом принял сообщение о том, что все перевозки техники совершались в кубинской форме. В заключение беседы Микоян сказал, что вы – молодцы и домой можете ехать с высоко поднятой головой. А ведь до этого, видимо, ссылаясь на мнение Плиева или еще на что-то, Микоян обвинял нас в несоблюдении маскировки и что мы дали раскрыть себя американцам.

21 ноября командование дивизии пригласило к себе трех кубинских офицеров, которые вместе со Стоценко с самого начала выбрали места для стартовых позиций ракетных полков с июля по сентябрь 1962 года.

План встречи был такой: в товарищеской обстановке за обведенным столом поблагодарить этих кубинских офицеров и вручить им памятные подарки за совместную работу. Им мы вручили благодарственные письма и наградили часами. Это товарищи кубинцы Рикардо, Энрико и Альварес. Это их имена. Фамилии я их не знаю, да у них это и не принято. Даже Фиделя Кастро народ называет просто: «Фидель».

С нашей стороны на встрече кроме И.Д. Стаценко был начальник тыла дивизии полковник Пацар, С.Д. Бурдо и я.

Но при подготовке этой встречи мне пришлось поругать наших ребят – политотдельцев. До встречи осталось буквально чуть больше часа, а нужно было не только написать текст, но и оформить это красиво. Но это не было сделано. Мне пришлось заготовить текст самому:

Дорогой товарищ Рикардо!

Вместе с тобой нам пришлось выполнять почетную задачу. Ради великой цели по защите дела мира, свободы и независимости молодой Кубинской республики мы готовы были умереть вместе с вами. Пусть период нашей совместной работы был небольшим, но пребывание на гостеприимной кубинской земле останется в сердце каждого из нас на долгие и долгие годы.

От лица всех наших товарищей выражаем тебе сердечную благодарность за теплое, братское отношение к нам, за тот труд, который помог нам решить боевую задачу.

Как оценку твоего труда, дорогой товарищ Рикардо прими наш скромный подарок.

Народы Советского Союза всегда с вами, дорогие кубинские братья.

Да здравствует нерушимая дружба советского и кубинского народов!

Патрия о муэрте.

Капитан Гапоненко запоздал с оформлением клуба, и я его поругал. Н.В. Швырев говорил вчера мне, что ребята на меня обижаются, что Иван Васильевич их так не ругал. А кода Пшеничному было их ругать: он все время ездил с И.Д. Стаценко и все дела политотдела переложил на меня.

Ну, когда же наступит день отъезда? Осипенко уже, видимо, дома.

3 декабря 1962 г.

Все эти дни был в разъездах. Поездки были, в основном, в Мариэль, Гавану, Чико и Санта Крус. 29 ноября провожали «Балтику». На ней ушли все наши товарищи и из политотдела, и из штаба дивизии. Зашел в каюту попрощаться с нашими политотдельцами. «Балтику» Тимур Гайдар с офицерами дивизии  пришли провожать старшие офицеры и генералы из группы войск. С этим кораблем убывал, и командир дивизии генерал Стаценко И.Д. Это значит, что все ракеты уже отправили. Осталась только техника и личный состав, обслуживающий ее. На пирсе порта Гавана стояли генерал-полковник Данкевич (командующий ракетной армией). Здесь он был в роли заместителя Плиева, Освальдо – постоянный представитель штаба кубинской армии при нашем штабе, Тимур Гайдар – представитель газеты «Правда» и другие. Я сделал на прощание несколько снимков этих высокопоставленных лиц.

(Много позже при – встрече в Перхушково воинов-кубинцев я увидел в Музее Ракетных войск мои снимки. Ведь копии разошлись многим).

Очень тоскливо стало на душе, когда корабль начал отходить и оркестр на корабле грянул «Марш 26 июля», а затем «Интернационал». Очень расстроен Освальдо. Как же, уезжает компаньеро Игорь, с которым он настолько сдружился, что не представлял, как будет жить без него. Стаценко его уговаривает, обещает встретиться в Москве, просит не переживать.

(Действительно, примеро-лейтенант Освальдо через несколько лет прибыл в Москву, где учился в Военной Академии. Позже полковник Освальдо по заданию кубинского правительства возглавлял группу кубинцев, которые заготовляли и отправляли на Кубу лес с Дальнего Востока).

Порт Гавана  Тихо и пустынно стало в нашем городке. И жизнь стала идти по-другому. Большую часть времени провожу в поездках. Кроме меня со всего управления дивизии остались А.М. Тернов – главный инженер дивизии, С.Д. Бурдо – начальник особого отдела, подполковник Гололобов – зам. начальника штаба дивизии, подполковник Кравченко – начальник автотранспортной службы дивизии и я. С нами остались и водители машин. Большую часть времени проводи в поездках. Питаемся кое-как. За эти дни ездил в Байя-Онда. Договорился с полковником Пилипенко – начальником тыла армии – забрать с собой нашу автороту и хлебозавод на корабль «Ургенг». На корабле меня покормили: впервые за многие недели кушал там борщ из свежей капусты и яичницу с колбасой. Из Байя-Онда выехал в Санта Крус, чтобы организовать отправку нашего подразделения, но уже в Мариэль.

Вчера сделал для себя выходной день. Заехали к Сокуру (раньше он был в управлении нашей дивизии, а сейчас инженер при штабе армии). Вместе поехали в Гавану. Были в знаменитом Аквариуме, Зверинце, фотографировались на улицах Гаваны.С утра сегодня ездил в Чико. Там оказалась почта из Союза на нашу часть. Все это время мы не знаем ничего о наших родных. Как они там живут? Скоро с С.Д.Боро поедем в Мариэль.

4 декабря 1962г.

Сегодня утром встали поздно. Зато легли спать около 3х утра. Вчера вечером мы решили ехать в Гавану, но не нашли ни одного из наших шоферов. Все 8 шоферов напились и пошли в Бехукаль. Но до города не дошли, а повернули назад. Услышав их пьяные крики на горе, мы побежали на шум. Увидев нас, они со стеклянными глазами бросились в рассыпную. Некоторые пришли в расположение нашего проживания сразу в сильном опьянении, а мой шофер только около 11 часов ночи. Хуже было с водителем С.Д. Бурдо. Он ждал своего Алексея до 3-х часов ночи, но так и не дождался. Только утром он пришел домой: видимо, спал в кустах.

Этот водитель Алексей был хорошим парнем, как и все остальные водители. Ведь каждый из нас не стал бы оставлять с собой недисциплинированного водителя. Но они рассчитывали, что, на ночь глядя, мы никуда не поедем.

С водителем Алексеем случился и пикантный случай. В одном из городов мы остановились во время очередных поездок. Все вышли из машины. Алексей был стройным красивым парнем. И вот к нему, походкой в развалку подошла молодая жгучая креолка и начала ему что-то предлагать, называя «три песо». Семен Денисович Бурдо, удивленный этим, спросил меня: «Владимир Васильевич, что она предлагает?» Это проститутка – ответил я. Она предлагает ему любовь за три песо. Сильно возбужденный Семен Денисович начал кричать: «Алеша, не смей!» Как будто Алеша действительно собирался куда-то идти. А наш Алексей, не менее удивленный, стоял, не зная куда деть руки, покраснев до ушей.

С утра мы занимались разбирательством со своими водителями и их воспитанием, а потом поехали в Мариэль. Там грузили теплоход «Касимов». Там мы пообедали на корабле, что не особенно часто бывает в последние дни. Температура днем 28-30оС, а к вечеру стало прохладно – около 18-20оС. В этот порт мы снова приедем, чтобы проводить корабль. А сейчас нужно заехать в Чико: говорят, что нужно забрать, пришедшие из Союза, письма. Письма! Первый раз за все время пребывания на Кубе. В течение 3-х месяцев мы ничего не знали о наших родных. Вот и привез я письма, целый мешок на наше управление. Многим письма были по 5-10 штук, а этих людей уже нет: они выехали. Даже Осипенко, который убыл как второй месяц и давно дома гладит брюхо, получил бы 4 письма. Мне же всего 2 письма. Чувствуется, что А.М. Тернов, получивший 8 писем, сочувствует мне. А как они сейчас нужны. Очень тяжело на душе. Письма написаны Тамарой 31 октября и 5 ноября. Это период самой шумихи, тот период, когда мы не знали, будем ли живы. В письмах нет тревоги. Видимо, дома не все знали о случившемся, а также об обстановке на Кубе. Сейчас 22 часа. Сижу один. Бурдо с Гололобовым в Мариэле. Тернов с Кравченко уехали к Освальдо. Я один и вокруг меня груда писем. Сколько здесь судеб, сколько радостей и тревог. Эти письма могли бы всех нас не застать в живых, если бы обстановка резко не повернула в другую сторону. Последние дни пребывания здесь особенно тяжелы. Все время в разъездах. Питаемся, где придется, а тут ещё расстройство желудка. С.Д.Бурдо говорит, что я, наверное, потерял в весе килограммов 5. Я и сам это чувствую. Позавчера принесли из солдатской кухни макароны. Но я их есть не стал: там попадаются черви. Вот что такое влажный воздух. Письма меня расстроили. Узнал, что соседский Вовка Потемкин стрельнул из лука в Витю и чуть не попал в глаз. Что же предпринимать? Теперь я никогда не буду, спокоен, если буду знать, что дети играют с Вовкой. Нет, видимо, или мне надо уходить с этой квартиры, или просить уйти Потемкина.

11 декабря 1962 г.

Все реже и реже приходится делать заметки. Целыми днями в разъездах. 6, 7 и 8 декабря вместе с А.М.Терновым выезжал к Сидорову в Касильду. Проезжали через Матанзас, Колон. Заезжали в Сьенфуэгос, где разгружается «Аткарск». Уточнили план погрузки нашей техники и выехали в гор. Тринидад, где расположился Сидоров. Прежде заехали в штаб кубинской дивизии. Командир дивизии капитан Чой – молодой парень лет 25, китаец по национальности – на нашу просьбу поместить нас переночевать, сказал, что все будет сделано. То, что командир дивизии имеет звание капитан, сначала как-то шокирует. Ведь в нашей армии командир дивизии имеет, как правило, генеральское звание. Но и у них это высокое звание, если учесть, что высшим званием на Кубе является «майор».

Нам указали дорогу в гостиницу «Пещеры», где нас уже ждал расторопный администратор. Вечером нас пригласили на ужин в ресторан. Очень интересны кубинские блюда: сначала нам подали пинью – очень вкусный ананасовый сок, а затем – жареную телятину. Тарелки, в которых подали ужин, состоят из трех секций: в одной – мясо, в другой – рис, в третьей – что-то наподобие нашей вареной тыквы. А в заключение подали чашечку кофе. В этом ресторане нам пришлось питаться два дня. На другой день Александр Михайлович для меня заказал свое любимое блюдо – лангусту (это морской рак). Лангусту я пробовал впервые, и мне она не понравилась. Тернов сказал, что я ничего не понимаю. На обратном пути заезжали опять в Сьенфуэгос. Этот город носит название одного из сподвижников Фиделя, погибшего в дни совершения революции. В городе мы прошли по магазинам (других примечательных мест там не было). В магазинах, естественно, мы ничего не купили: у нас не было денег. Около каждого магазина сидит вооруженная женщина в военной форме. В стране национализированы многие частные магазины (владельцев, убывших в Америку), вот почему магазины взяты под охрану. В Бехукаль мы прибыли 8 декабря вечером. 9 декабря было воскресенье. Мы решили поехать в Варадеро – знаменитый кубинский курорт. Это райское место на Кубе, которое когда-то принадлежало американскому миллиардеру Дюпону. Пышная растительность, теплое море, шикарнейшие особняки, прекрасный пляж. В этих местах отдыхали американцы. Особое впечатление производит пляж: на протяжении нескольких километров белый песок, ровный как ухоженная дорога.

На пляже «Варадеро»  10 декабря вечером я был в Чико. Зашел к генералу Петренко, чтобы доложить ему о положении дел и спросил его разрешения убыть на Родину на пароходе «Оренбург», который стоял под погрузкой. На это П.М. Петренко мне ответил: «Стаценко отпрашивается, Пшеничный отпрашивается, а теперь – и ты. Кто же будет отправлять корабли. Поедешь с последним солдатом!».

Итак, я убываю с последним солдатом. Завтра убывает «Оренбург», на нем уходит полк Соловьева (его остатки). 15 декабря уходит «Кисловодск» и на нем уходит Ширшов.

Сегодня вечером мы 5 человек собрались и порешили: поскольку меня не отпускают, то остаюсь на Кубе я и начальник автотранспортной службы дивизии подполковник Кравченко. А Тернов, Бурдо и Гололобов уходят на «Кимовске».

До каких же пор это будет продолжаться. Нам планировали под загрузку «Карачаевск», но его отобрали у нас под загрузку сахара. Нам дают последний корабль «Кисловодск», но он будет разгружаться еще дней 10. Может быть, и его опять отберут.

Сегодня заезжали в порт Гавана. Там стал у пирса «Адмирал Нахимов». Он что-то привез на Кубу. Зашли на корабль. Ведь там все нас знают и очень обрадовались нашему прибытию. Начали расспрашивать, приглашали плыть с ними. Нас угостили ужином. Только тут я за последние дни покушал с аппетитом.

14 декабря 1962 г.

12, 13 и 14 декабря занимались, в основном, уточнением отправки последних людей дивизии в Союз. Эти вопросы решались начальниками в Чико. За это время переехали из Бехукаля (нас там было всего несколько человек) на новое местожительство в Старую деревню (около Сантьяго де Лас-Вегас). На прежнем месте должен разместиться зенитный полк. (Они оставались здесь). 12 декабря проводили «Оренбург». Сегодня зашли с А.М. Терновым к генералу Петренко и доложили ему обстановку, что завтра 15 декабря отходит наш последний корабль. Последний потому, что с авторотой и ПАРМОМ (полевая авторемонтная мастерская) вопрос еще не решен и что с ним остается подполковник Кравченко, их прямой начальник. Мне же нет смысла оставаться еще с двумя ротами. И Петренко разрешил мне убыть на Родину, на теплоходе «Кимовск». Даже не верится, что завтра ухожу на Родину! Итак, что покажет завтрашний день. Думаю, что это последняя запись на о. Куба.

16 декабря 1962 г.

Вчера 15 декабря в 18 часов 40 минут теплоход «Кимовск» отошел от берегов Кубы и взял курс к родным берегам. Скорость хода у теплохода хорошая. Это не то, что «Адмирал Нахимов».

Вчерашний день с самого раннего утра был полностью загружен работой. Утром выехал в Сан-Хосе, снял с довольствия 6 шоферов легковых машин и 3 автомашины перегнал в Мариэль. Больше никуда не заезжал.

15.12.1962 г. Теплоход «Кимовск». Путь на Родину «Кимовск» приехал провожать Сокур, Кравченко, руководители особого отдела группы войск. Из политуправленцев никого не было. В 15.00 собрались в нашей каюте мы и провожающие и организовали проводы. Для меня это было одновременно и отмечанием дня рождения моей Тамары. Что она делала в это время и где находилась? Это было в 23.00 по московскому времени. Скорее всего, она спала, если не ушла куда-нибудь гулять.

Сегодня в течение дня встретились 4 парохода. Один из них американец с большой трубой, которая сильно дымила. В 16.15 проходим последний из Багамских островов остров Большой Абака и выходим в Атлантический океан.

18 декабря 1962 г.

В 9.50 услышали по радио голос Москвы. А там сейчас 15 часов 50 минут.

20 декабря 1962 г.

Вот уже шестые сутки болтаемся в Атлантическом океане. Могуч и страшен океан. Страшен своим безмолвием. Ни одной живой души. Давно не видно летающих рыбок: ведь мы движемся на север.

Два дня назад от нас отстала последняя птица – альбатрос. Впереди Азорские острова. Держим путь на Ламанш. Прошли уже 1762 мили, а впереди еще 3161 миля. Стало прохладнее. Если 17 декабря было 21,6 о, то 18 – 20о, 19 -19,8о, 20 -18,9о.

Питаемся вместе с командой. Вернее с командным составом корабля. Кушаем 4 раза в день: утром в 7.30 – завтрак; обед в 12.00, вечерний чай в 15.30 и ужин – 19.30.

Рассчитываем болтаться еще 9 суток. Сегодня разница с Москвой по времени – 4 часа.

26 декабря 1962 г.

Вчера вечером вошли в пролив Ламанш, а сегодня днем прошли пролив Па-де-Кале и вошли в Северное море. Теперь стало веселее: чаще попадаются корабли, много чаек.

Балтийское море  Океан в последние дни после Азорских островов, словно рассердившись на нас, начал бушевать и качать наш корабль. Он не только стращал нас, но и сбавил нам скорость хода. Оставалось двое суток нашего пребывания за границей своей Родины. Завтра думаем одеть свою форму, которая упакована в чемоданах, и снова стать теми, кем мы есть на самом деле.

28 декабря 1962 г.

Наконец, сегодня вошли в Балтийское море, преодолев датские проливы. Оно нас встретило сильным снегопадом. Вот так встреча. Давно мы этого не видели. Температура воздуха -3оС. Вчера ночью не спали, а были на капитанском мостике в момент прохода через Зунд и Копенгагенский канал. Сегодня в 21 час должны прибыть в Балтийск.

Всего мы прошли около 5400 миль.

31 декабря 1962 г.

Вот и подходит к концу мое путешествие. Сижу на станции Бахмач и жду своего поезда на Ромны. Приехал сюда вчера, вернее. Сегодня в 1 час ночи. Очень много людей, негде не только сесть, но и встать. Мне посчастливилось достать одно место в комнате отдыха, где я отдохнул до 7.00 утра.

В Балтийск мы прибыли 28 декабря в 22.00. Началась утомительная процедура проверки людей пограничниками и таможенной службой. После чего начали потихоньку разгружать имущество и машины. В 3 часа ночи слышим крик: «Люди умирают». Оказалось некоторые из шоферов, несмотря на предупреждения, залезли в твиндеки и завели автомашины. Находившиеся там люди отравились угарным газом. Дело решали считанные минуты. Необходимо было дать в трюмы свежий воздух. Значит, нужно было открыть трюмы. О, как назло, ни кого не найдем. К счастью поймали одного члена команды, и он быстро открыл 5-ый трюм. Открылась страшная картина: несколько человек от отравления угарным газом были без сознания. Они были вытянуты на свежий воздух. 8 человек забрала с собой прибывшая «скорая помощь». Как сказали врачи, все они будут жить, но несколько дней полежат в госпитале. Мы не имели с собой денег. Поэтому, встречавшие нас из Москвы, офицеры выдали нам проездные документы, а Тернов выпросил в долг у них немного денег. Из Балтийска нас отправили на машине в Калининград. Подполковнику Гололобову пришлось остаться в Балтийске с хлебозаводом. С.Д. Бурдо на машине отправился в Киев, где находилась его жена. Мы с полковником А.М. Терновым взяли билеты на Московский поезд в 18.30. В 6.00 30 декабря я прибыл в Оршу, где должна быть пересадка на Ленинградский поезд, следовавший через станцию Ромны. Но поезд в этот день был отменен. Пришлось брать билет на попутный поезд до Гомеля, а потом на проходящий через Бахмач Киевский поезд. Из Бахмача позвонил дежурному по управлению дивизии, чтобы он доложил начальству о моем прибытии, и чтобы прислали за мной машину. Но думаю, что машину не пришлют, так как ходят поезда другие. На станции Ромны уже к вечеру 31 декабря меня встречала Тамара и Иван Васильевич Пшеничный.

Вот и заканчивается старый 1962 год. Он войдет в нашу жизнь как год серьезных испытаний, год нахождения на грани ядерной войны.

Что дашь ты нам грядущий 1963 год!!!

Добавить комментарий